Яйца и цепи
Это был фламандский омлет.
Как ни странно, разговор таком немудреном блюде непременно заводит на минное поле межобщинных разночтений и разногласий.
Некогда до одной свежеиспеченной южной республики добралась юная бельгийская журналистка, и слала в редакцию отчеты, полные изумления. Здесь, сообщала она читателям, носят костюмы (а не набедренные повязки из сушеной коры, как рисовало воображение отважной путешественницы), ездят на мерседесах и тойотах (а не ишаках и верблюдах). Они, туземцы, даже знают о наших маленьких милых недоразумениях!
Маленькие милые недоразумения между валлонами и фламанцами заключаются в том, что первые считают вторых необразованными деревенщинами, сидящими у себя на шее, вторые же считают первых напыщенными идиотами, и тако же сидящими у себя на шее. Неудивительно, что слухи б этой пламенной любви докатились даже до степей далекой южной республики.
Где еще заказать омлет по-фламандски, как не в Миддлкерке? Этом городке на побережье Северного моря, с величественным зданием казино на набережной, куда ближе к вечеру неторопливо стекаются обитатели нескольких окрестных улочек – вышедшие на покой брюссельские адвокаты, атверпенские дельцы, намюрские профессора и льежские врачи. Мы приехали однажды в Миддлкерке подышать соленым воздухом с моря, и, чего уж греха таить, набраться свежих гастрономических впечатлений в местных ресторанчиках: здесь дорого, чуть-чуть чопорно („месье, ваша сигара будет тревожить наших постоянных клиентов“), но снисходительность ваша к некоторым местным особенностям будет вознаграждена. Таких рыбных супов, как в Миддлкерке, не дают больше нигде.
Но это вечером. А утром, сидя на открытой террасе в компании закутанных в пледы горожан, обсуждающих перипетии вчерашнего бриджа и покера, нужно брать что-нибудь попроще. Например, омлет.
Официант, приблизившийся к нашему столику, напоминал собой персонажа скандинавского эпоса. Гигант с бритым черепом, с развевающимися на ветру пышными усами, закатанные рукава белой рубашки открывали взору предплечья необыкновенной ширины, монументальная шея отвергала идею бабочки – вместо нее, полускрытая пышной растительностью, поблескивала золотая цепь (на дубе том…)
-Bonjour! – неосторожно приветствовали мы его.
Гигант нахмурился.
- Omelette à la flamande, - продолжали мы упорствовать, ибо свежий морской ветер пробудил аппетит, а дружный стук вилок завсегдатаев казино звучал, как призывный набат.
Эпический персонаж посмотрел сквозь нас с братом так, как будто мы были сотканы из воздуха фламандских равнин, и на эпическом лице его проявилось выражение безмерной усталости. Могучая длань застыла над блокнотиком для заказов.
Кругом кипела жизнь, жители славного города Миддлкерке поглощали пышные разноцветные омлетные лепешки, вливали в себя литры утреннего пива, наискосок, на парапете казино, хлопали на ветру флаги, мимо бодро катили велосипедисты всех возрастов – от пяти до девяноста пяти, чайки планировали над зеркальным песком отмели, в котором отражалось низкое, затянутое тучами, небо, и высматривали добычу… и только мы одни были голодны и неприкаяны среди бурления курортной жизни.
И я обратился к бритоголовому гиганту с покаянной речью.
-Месье ! - сказал я ему. – Мы не валлоны. Мы вообще из одной свежеиспеченной южной республики, о существовании которой вы, скорее всего, даже не подозреваете. Так уж получилось, что нас научили говорить по-французски. Но мы исправимся! Дайте только срок. Мы будем заказывать омлет на фламандском языке. Уже сейчас мы знаем несколько фраз, например « дамен-херрен, ху ю морген », что означает « дамы и господа, доброе утро ». Мы с великим почтением относимся к Фландрии и фламандцам, чувствуя с ними некое ментальное родство (говоря это, я невольно покосился на золотую цепь). То есть мы не безнадежны. Нам бы только позавтракать…
Пока я произносил этот спич, с эпическим фламандцем случилась разительная перемена. Чело его разгладилось. К середине речи он смотрел на нас с некоторой даже симпатией, как будто из воздуха фламандских низин вдруг материализовались два симпатичных, в сущности, иностранца, незначительные культурные различия c коими не должны приводить к холодному отчуждению. В какой-то момент он заметил и цепи, украшавшие по моде середины девяностых шеи материализовавшихся иностранцев. Принятое нами обязательство в обозримом будущем сделать заказ по-фламандски чуть не заставило его прослезиться.
Наконец он разомкнул уста и на превосходном французском, который бы сделал честь любому брюссельскому адвокату (что ни говори, а во французской речи валлонов все-таки присутствует какой-то малоуловимый акцент) спросил:
-Хотите с ветчиной или с нашими замечательными фламандскими креветками?
(Из книги “Где ты был, дурак?”)
Сами мы не местные. Записки эмигранта
